Скульптурный феномен Харькова

Думаю, что человек, который не был в нашем городе последние два десятилетия, увидев множество возведенных памятных скульптур, испытает совершенно необыкновенное чувство, вновь пройдя знакомыми улицами. Память всякий раз будет подсказывать ему какие-то навсегда запечатлевшиеся подобности, но скульптурная действительность, скорее всего, предстанет несколько иной. Возможно, увиденные в городе скульптуры нового поколения обрадуют, озадачат или удивят его, но только не разочаруют, поскольку двух десятилетий Харькову оказалось достаточно, чтобы, благодаря скульптуре, избавиться (теперь уже — навсегда!) от последних признаков глубоко когда-то укоренившегося провинциализма..

Ведь город, подобно провинциалу-человеку, долгое время стремился выглядеть строгим и серьёзным, не позволяя себе открыто улыбаться, весело шутить, тем более — над самим собой. И вдруг на харьковских улицах (порой, прямо на тротуарах) стали появляться бронзовые скульптуры, персонажи, как будто сошедшие со страниц всеми любимой книги Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Герои, которых даже при большом желании трудно назвать положительными, но, всё равно, очень обаятельные и готовые, как казалось, запросто протянуть нам руку, перемолвиться несколькими фразами…

Примерно в эти же годы в Харькове один за другим открывались и вполне «серьёзные» памятные скульптуры, в основном, — людям, прославившим родной город, Украину: Григорию Сковороде, Илье Мечникову, Алексею Бекетову… Объединяет большинство этих памятников с уже упомянутыми «тротуарными» скульптурами полное отсутствие изрядно всем надоевшей парадности — их даже не поместили на высокие пьедесталы, заставляющие зрителя смотреть на бронзовую или каменную скульптуру не иначе, как снизу вверх. Пришло, наконец, понимание того, что усилия скульптора должны быть направлены на то, чтобы приблизить, а не отдалить от зрителя воплощенного в скульптуре героя. По-своему трактует эту мысль замечательная украинская поэтесса Лина Костенко в одном из стихотворений, где речь идёт именно о Григории Сковороде:

…Он бачиш, хто сидить в тому саду?

Невже я з ним розмову заведу?..

...От ми йдемо. Йдемо удвох із ним.

Шепоче ліс: — Жива із кам’яним!

— Диви, дива! — Дивується трава. —

Він кам’яний, а з ним іде жива!

І тільки люди зморщили чоло:

— Не може бути, щоб таке було.

Та їх давно вже хтось би зупинив!

…Тим часом ми проходим серед нив.

Ніхто не сміє зупинити нас.

…Тим часом ми проходимо крізь час.

Він твердо ставить кам’яну стопу.

Йдемо крізь ніч, крізь бурю у степу.

Крізь дощ і сніг, дебати і дебюти.

Ми є тому, що нас не може бути.

Но не только скульптуры, выполненные в реалистической манере, украшают современный Харьков. Всё чаще встречаются такие скульптуры, где скульптор говорит со зрителем языком метафор — легко раскрывающихся, однако, ёмких и глубоких по смыслу. Нечто подобное мы теперь можем увидеть и в городах, которые принято считать мировыми культурными центрами, что ещё раз подтверждает: Харьков — это Европа!